• Запишитесь на ближайший мастер-класс и получите видео курс в подарок

    Запишитесь на ближайший мастер-класс

    и получите видео курс в подарок

    Узнать подробнее тему ближайшего мастер-класса

Публикую выдержки из новой книги Франца Рупперта "Симбиоз и автономность". Выход книги начало 2015 года в издательстве Института консультирования и системных решений. Опубликовано М.Г. Бурняшевым.

11.2 Ложные пути терапевта
Я считаю, что существуют множество путей, ведущих из симбиотического переплетения и множество путей, ведущих к его углублению. Особенно осторожным нужно быть, с моей точки зрения, в следующих случаях.
• Пациентов нельзя поддерживать в том, чтобы они еще дальше углублялись в истории и души своих родителей и предков. Они и без того погружены в них сознательно или неосознанно сверх всякой меры. Как правило, достаточно тех знаний, что уже имеются. Это огромный пласт информации, нужно только сделать из нее правильные выводы. Часто в расстановке отчетливо видно, насколько сильно родители или их родители были травмированы. Мы также видим указания на тайны, о которых молчат или молчали родители, например, о наличии сводных братьев или сестер; что отец или дед на войне совершали преступные деяния; что мать травмирована в результате сексуального насилия. Если серьезно относиться к самому факту травмы и ее далеко идущим последствиям для родительско-детской привязанности, то этих знаний достаточно для того, чтобы распрощаться с иллюзией, что травмированные родители способны на привязанность, способны давать защиту и поддержку, не втягивая своих детей в свою травму. Собственная симбиотическая травма, а не травма родителей – это тот важнейший факт, которым пациент должен заниматься в рамках своей терапии, чтобы найти путь к освобождению из своего симбиотического переплетения.
• Целью терапевтической работы не должно стать желание разоблачать тайны предков. В расстановке и тайны, и замалчиваемые тяжелые травмы покажутся сами, если они имеют значение для запроса пациента. С моей точки зрения, достаточно просто показать пациенту, что есть нечто такое, что является причиной или одной из причин его симбиотической травмы. Он должен справиться с реальностью тайны, открывшейся ему, а также с последующим эмоциональным смятением и использовать их как основу для высвобождения из собственной симбиотической травмы.
• Расстановки не могут установить истину в отношении сомнительного отцовства. Оно при возможности должно устанавливаться при помощи генетического теста. Тогда станет понятным, имели сомнения под собой какую-то почву или просто это желание ребенка – иметь другого отца, потому что настоящий отец вел себя не по-отцовски, порой настолько невыносимо для ребенка, что он не хотел в нем видеть своего отца. Многие усыновленные люди говорят, что биологические родители в их представлении – идеальные родители, и особенно тогда, когда возникают конфликты с приемными родителями. Встреча с биологическими родителями, если она происходит, действует на них, как правило, отрезвляюще.
• Не следует подпитывать иллюзии пациента в отношении того, что, проходя терапию для себя, он сможет решить проблемы своей родительской семьи. Это иллюзия всевластия симбиотически переплетенных частей личности. Травма родителей или их родителей не может быть устранена в расстановке, даже если они в какой-то момент показываются нам с другой стороны или клиент с ними по-другому встречается. Расстановки показывают лишь внутренний образ одного человека, который другой человек носит в себе. В расстановке мы видим всего лишь заместителей, а не реальных лиц. Еще более абсурдным, чем идея о возможности посредством расстановки избавить от травмы своих предков, мне кажется представление о том, что при помощи расстановки можно побудить умерших изменить свое поведение. Наше собственное отношение к тем людям, образ которых мы носим в себе, – вот то, что мы можем изменить, независимо от того, живы они или уже умерли. Когда нам удается высвободиться из переплетения с такими людьми, они утрачивают для нас то значение, которое имели раньше, и мы успокаиваемся.
• Осторожность нужно проявлять, и предлагая пациенту внешние ресурсы, которые существуют не в реальности, а только в воображении. Любящая мать или даже божественная праматерь, или «непереплетенный предок», ангел, «исполинская сила» – эти фигуры, будучи введены в расстановку, только поддерживают симбиотические иллюзии и усиливают живучесть выживающих частей. Воля к жизни и жизненные силы, как бы глубоко они ни были сокрыты, есть у каждого пациента. И эти собственные внутренние ресурсы и нужно высвободить в процессе терапии. Именно они сделают его сильным и независимым, поддержат в нем способность обращаться к своим травмам и переплетениям. Поэтому терапевт не должен начинать расстановку, пока пациент не сформулировал запрос. Хотя есть и такие расстановщики, которые начинают расстановку без поручения на то своего пациента, сами выбирают заместителей и дирижируют всем процессом по собственному усмотрению.
• Не следует поощрять или предлагать попытки объяснений и вольных трактовок, призванные заполнить пробел между ощущаемым душевным страданием и непониманием того, откуда оно идет: «прежняя жизнь», или «близнец, умерший в утробе матери», – это излюбленные истории-объяснения, курсирующие в расстановочных кругах. Они представляют собой, на мой взгляд, просто вымышленные заполнители пробелов для необъяснимого или предположения без достаточного обоснования. До тех пор пока достоверно не известно, что брат или сестра-близнец пациента действительно умерли на поздних месяцах беременности и что к этому моменту у него с выжившим братом (сестрой) уже действительно образовалась связь, предположение о том, что причины сегодняшних душевных проблем пациента кроются именно в этом, является необоснованным.
• Терапевтическая работа не должна состоять из одних ритуалов. Я считаю, что ритуал может в качестве красивого жеста завершить некий процесс изменения, но не может влиять на причины. Процесс внутреннего изменения – вот о чем, собственно, идет речь в терапевтической работе. Этот внутренний процесс очень индивидуален, поскольку всегда основан на конкретной жизненной истории. Это всегда определенные жизненные ситуации, всегда свои окольные пути и собственный темп. Применение ритуалов обходит стороной индивидуальные особенности. Они могут превратиться в насилие, если пациента уговорили, или оказали давление, или даже вынудили участвовать в определенном ритуале. Если в процессе ритуала пациент участвует чисто формально или просто дает его совершить с собой, такой ритуал не послужит его духовному росту. Некоторые из них даже таят в себе опасность ретравматизации для пациента. Ритуалы также могут подпитывать иллюзии терапевта о том, что с их помощью можно вызвать изменения для пациента. То же относится и ко всем терапевтическим «техникам». Потому что не терапевтический метод запускает процесс изменения для пациента, а только сам пациент может воспользоваться определенной технику, чтобы запустить процесс изменения в себе.
• Нужно быть осторожным по отношению к духовным учениям и практикам. Существует опасность, что симбиотически переплетенные и детские части, прячущиеся за выживающим «Я», встанут не на путь высвобождения из переплетения со своими родителями и их семьей, а будут дополнительно усилены погружением в мистические картины- образы. Заменой фрустрирующим родителям может также стать симбиотическая привязанность к «предкам», «жизни», «природе», «высшему Я», «всему этому», «космосу», «богу» и т.д. Это поддержка выживающих частей ценой отказа от реальности. Такая форма духовности, в качестве духовной и мыслительной позиции, может быть употреблена во зло: привести к уходу от собственной реальности и собственной травмы, к осознанию себя исцеленным, свободным от земных нужд, погруженным в фантазию о всевластии. Симбиотически переплетенные части не способны к критике. Их легко заставить поверить в полуправду или четверть-правду. Если же понятие «духовность» употреблено в смысле достижения некой большей жизненной мудрости, понимания более широких жизненных взаимосвязей, тогда это становится расширением и прояснением сознания, обусловленными проживанием собственного страдания и удавшегося освобождения. Тогда это плод интенсивной душевной работы, отказа от иллюзий и принятие как собственных возможностей, так и ограничений. В результате серьезного разбирательства с собственной судьбой и тяжелыми судьбами других людей к человеку приходит глубокое понимание, которым он до этого не обладал.

Поскольку терапевты сами могут страдать от симбиотической травмы, некоторые из них склонны к желанию спасать своего клиента так же, как они пытались спасать своих травмированных родителей. И вот симбиотическому переплетению самого терапевта с пациентом все двери открыты. Профессиональные помощники иногда тоже рекомендуют свои стратегии выживания. Но помощь и утешение часто преграждают путь настоящему исцелению. Поскольку понять симбиотическую травму довольно сложно, а она может вызывать огромное множество разнообразных душевных страданий, появляются все новые и новые терапии и методы исцеления, которые хотя и затрагивают некоторые аспекты симбиотической травмы, но преувеличивают или вовсе абсолютизируют их значение. Поэтому все, что они могут предложить, – это иллюзорные обещания исцеления, которые чаще всего поддерживают симбиотически переплетенные части в их усилиях по выживанию. Травмированные части остаются при этом, как правило, за рамками терапии. Здоровое стремление к автономности не получает поддержки, а новая зависимость от предлагаемых исцеляющих методов поддерживается ее представителями.